Вышла новая книга. Ученый Дэйзи Фанкорт в своей работе "Исцеление искусством" говорит, что искусство снижает давление, повышает нейропластичность и продлевает продолжительность жизни. Предотвращает самоубийства, останавливает эпидемии. Как потребление пяти порций фруктов и овощей в день  но, возможно, нечто более утонченное: открытие выставки, танцевальная мастерская, музыкальная терапия. Из исследований также выяснилось, что те, кто чаще "взаимодействует" с искусством, ведут себя более здорово.

В этой точке нужно сделать шаг назад.

В Древней Греции искусство не было терапевтическим инструментом. Концепция катарсиса Аристотеля утверждала, что трагедия, вызывая у зрителя чувства страха и сострадания, обеспечивала своего рода очищение  но это не был процесс, разработанный для улучшения показателей давления у зрителя. "Антигона" Софокла не успокаивала человека; разрывала на части. И в этом была цель: заставить человека взглянуть на хрупкие противоречия внутри собственного существования.

Искусство с самых истоков существовало как форма коммуникации. Иногда оратор, иногда рассказчик романа, иногда комментатор, этик, семиотик. Майк Келли говорит, что использует психологические теории только в "поэтических целях". Любит Фрейда не как научный авторитет, а как писателя, потому что искусство существует не для того, чтобы доказывать теории, а чтобы держать их на свету и заставлять вибрировать. Исследуя вопрос сублимации, на самом деле говорит о метафоре: идея о том, что одно может заменить другое. Это тождественно самому искусству.

Так что же происходит сегодня?

Глядя на современную художественную среду, видно, что производство тонет в двух отдельных кризисах. С одной стороны есть то, что символизирует книга Фанкорт: подход, сводящий искусство к индивидуальному укреплению благополучия, выделению дофамина, "здоровому изменению поведения". В этом взгляде искусство теряет собственное обоснование существования  теперь оно чему-то служит, что-то поддерживает, что-то лечит. Для существования ему нужно оправдание.

ДЖЕЙМС НЕСМИТ (ШОТЛАНДСКИЙ 1808-1890)

С другой стороны есть поток низкой высоты, созданный социальными сетями. Instagram и TikTok превращают искусство в контент в бесконечном цикле визуального потребления. Быстрое производство, мгновенная видимость, метрики лайков. Наблюдение Умберто Эко об отделении произведения от художника здесь работает наоборот: произведение теперь отделяется и от зрителя  протекает без настоящей встречи.

Как говорит Мартин Герберт: девяносто процентов искусства каждого поколения, вероятно, посредственно. Так было всегда. Проблема не в существовании посредственности; в том, что безмерная практика производства, снимающая концептуальные вопросы с повестки дня, перекрывает путь работам, задающим вопросы. Говоря "каждое поколение создает свой мир", оно также создает и свои слепые пятна. Сегодняшнее слепое пятно таково: когда искусство смещается от производства смысла к производству контента, плюс к этому еще представляется как инструмент здоровья, получается крайне невинно выглядящее, но крайне опасное опустошение.

Зачем существует искусство? Спрашивать это равносильно вопросу о самом существовании. Поиск смысла человеком в собственном внутреннем мире тревога, смертность, реальность другого  это сырье искусства. Важна не терминология, а конфликт, созданный терминологией. Искусство это сам конфликт. То, что шокирует, беспокоит, переворачивает категории.

Добрые намерения Фанкорт нельзя отрицать. Говорить, что изолированная, переутомленная, лишенная радости жизнь вредна во всех отношениях, правильно. Также правильно, что связь с искусством дает человеку чувство деятельности. Но заключать это в парадигму здоровья/болезни значит свести к биохимии то, что является моральной и политической необходимостью право касаться смыслового мира человека.

Искусство не должно тебе дофамин. Должно смысл.

И смысл всегда приходит немного беспокоящим.