Скрытая библиотека за лестницами в Риме: заметки с выставки «Hypothèse de lecture»
Все знают церковь Trinità dei Monti на вершине Испанской лестницы — большинство из нас фотографировали её и шли дальше. Но мало кто знает, что при церкви существует библиотека, основанная в 1676 году. Когда-то служившая тихим местом для занятий монастыря минимов, эта библиотека открыла свои двери после долгой реставрации — выставкой современного искусства. Trinità dei Monti — одна из пяти французских церквей Рима и важная точка пересечения отношений между двумя странами. Именно поэтому среди 40 художников, участвующих в выставке, преобладают итальянцы и французы.
Посещение выставок, походы в библиотеки и знакомство с историческими зданиями — вещи, которые доставляют мне наибольшее удовольствие, — здесь объединились под одной крышей, и я просто не могла пропустить эту выставку.
В день открытия, ближе к вечеру, на закате, я поднимаюсь по Испанской лестнице в сторону церкви. Чтобы попасть в библиотеку, нужно обойти церковь с тыльной стороны и пройти довольно длинную тропинку с видом на собор Святого Петра. Этот путь и этот пейзаж словно готовят меня к тому, что я вот-вот увижу. Здание библиотеки с его античным кубическим обликом напоминает с первого взгляда таинственную шкатулку, хранящую множество тайн. Расписной деревянный потолок, видимый из двух окон, даёт подсказки о том, какое пространство скрыто внутри. В тот момент я думаю о том, что те, кто приходил сюда века назад, смотрели на тот же вид. Поскольку здание расположено высоко, я поднимаюсь по ступеням и вхожу внутрь. В отличие от холодного серого фасада снаружи, внутри царит тёплый свет с преобладанием жёлтых и оранжевых тонов; цвета деревянного потолка оживляют всё пространство. Деревянный потолок во всём своём великолепии — точно наследие, взирающее на посетителей сверху вниз... Он несёт в себе образы из монастыря минимов и светится, словно напоминая о первых днях библиотеки и о том, чем она владела.
Когда же я опускаю взгляд с потолка, я вновь вспоминаю: это библиотека без книг. В 1798 году, с оккупацией Рима французскими войсками, библиотека лишилась коллекции примерно из 9 тысяч томов — и вместе с ними утратила часть своей идентичности.
Но может ли идентичность исчезнуть подобным образом?
Выставка отчасти выстраивается вокруг этого вопроса. Её название — Hypothèse de lecture, то есть «гипотеза чтения»: предположение, выдвинутое ради того, чтобы заново прочитать и интерпретировать следы, утраченные этим пространством. Произведения вступают с библиотекой в двойной диалог: с одной стороны — то, что здание сохранило до наших дней (история, архитектура, расписной деревянный потолок), с другой — то, чего оно больше не хранит.
Размышляя о связях, которые произведения устанавливают с библиотекой в контексте прошлого и настоящего, я вспоминаю концепцию «spoliaе» в истории Рима. В античном Риме художественные и исторические элементы, взятые из старых построек, использовались при возведении новых. Иными словами, разрушение и распад символизируют не столько исчезновение, сколько превращение. Каждое произведение, на которое я смотрю, обретает смысл именно благодаря библиотеке; и библиотека, в свою очередь, заново прочитывает с их помощью то, что она сохранила, и то, что утратила.
В самом центре прямоугольного выставочного зала, в двух отдельных частях, располагается «призрачная архитектура», созданная бельгийским архитектором Olivier Goethals специально для этой выставки и вдохновлённая структурой библиотеки; каждое произведение вписано в эту композицию. Конструкция придаёт пространству определённый порядок, однако я, как и на любой другой выставке, сначала тянусь к тем работам, которые привлекают моё внимание, и не следую установленной последовательности.
В какой бы уголок выставки вы ни направились, одним из произведений, которое неизменно оказывается рядом с вами, будет «Mixed Feelings» Ruoxi Jin. Два телефона на зарядке — оба заняты разговором, включён громкоговоритель. Один набирает номер Casa (дом), другой — 112. Место, где мы чувствуем себя в наибольшей безопасности, и экстренная помощь — разительный контраст. Из телефонов доносится приглушённый женский голос, снова и снова поющий «Tanti auguri a te» (с днём рождения тебя). В этой библиотеке, где когда-то хранились слова, они теперь повторяются без конца, и в какой-то момент начинают терять для меня смысл. Если бы я, будучи турчанкой, не знала значения этих слов, утратило бы произведение свою значимость или смысл?
Прямо рядом я встречаю написанное маслом произведение Alexander Rączka «Warm Greetings». Эта картина напоминает средневековые рукописи с крошечными рисунками на полях — будто страницы книги остались раскрытыми. Скрюченные тела, перевёрнутые вверх ногами фигуры и арки, похожие на рёбра, вызывают в памяти сцену Страшного суда.
Я продолжаю идти. Одна фотография привлекает моё внимание.
Произведение Matisse Mesnil «Ricordo di uno sconosciuto» (память о незнакомце) состоит из старой фотографии из архива художника и написанного на обороте искреннего текста, описывающего интерьер от первого лица единственного числа. Фотография помещена в полупрозрачную матовую металлическую рамку; когда люди проходят мимо, смотрят на неё или прикасаются к ней, произведение меняет форму вместе с ними. Размышляя о фотографиях и хранимой ими аналоговой памяти, я подхожу к произведению «Portals». Эта работа с вмонтированным зеркалом отражает деревянный потолок, напоминая мне о том, где я нахожусь и что это место в себе заключает.
Эти произведения заставляют меня думать о времени и памяти: как человеческая память и коллекции дробятся и исчезают с течением времени?
Продвигаясь по выставке, я натыкаюсь на двустороннюю картину маслом одного из любимых мной художников — Giulio Catelli: «Autoritratto alla finestra» и «La grata della finestra». Созерцать мягкие цветовые тона Catelli, который обычно работает на открытом воздухе и обращается к сценам из повседневной жизни, всегда доставляет мне удовольствие.
Произведение Valeria Carrieri «Guerriera d'Amore», выполненное из расписной бумажной массы, кажется существом из иного мира. Формы местами напоминают мифологических существ и преображённые растения, но при этом питаются от повседневного — мне это кажется интересной интерпретацией персонифицированных образов обычных предметов.
Когда выставка близится к концу, моё внимание привлекают неоновые светодиодные инсталляции Pierre Gaignard. На подсвеченных сзади поверхностях тонких длинных вертикальных световых колонн, стоящих в разных точках выставочного зала, повторяются маскообразные лица, напоминающие пористый камень; внизу — сегментированная фигура, наполовину человек, наполовину червь, а в самом низу — пронизанная отверстиями масса, вызывающая в памяти стену пещеры. Образы напоминают находки доисторической эпохи, однако в их основе — искусственный интеллект: Gaignard воссоздаёт исторические ботанические формы с помощью ИИ и адаптирует возникающие гибридные изображения посредством 3D-печати к неоновым панелям, обрабатывая их в технике литофан. Изображения проявляются лишь при освещении сзади.
У каждого произведения есть своя суть, свой мир. Шагая между ними, я думаю о том, что у каждой книги, стоявшей здесь когда-то, тоже был свой мир. Мне интересно, какими были те книги; и пересекаются ли они в какой-то точке с нынешними произведениями. Быть может, ответ кроется в самом этом пространстве: это здание, дошедшее до нас с конца XVII века, и созданные спустя столетия произведения существуют в интересном противоречии и согласии. Они одновременно отличаются друг от друга и переплетаются между собой. И здание, и произведения отсылают к истории и руинам города, в котором находятся. Они заставляют меня думать о том, что было забыто, что осталось в архиве, что стёрто навсегда, как слово и образ дополняют или уничтожают друг друга. По-моему, библиотеки — это самые волшебные места для проведения выставок.
Когда я выхожу на улицу, над Римом уже опустилась ночь. С мыслями о произведениях я спускаюсь по той же тропинке, по которой пришла. Вдали сверкает собор Святого Петра — благодаря своим размерам его видно из любой точки города. Библиотека остаётся у меня за спиной: может быть, без книг, но не в тишине — ожившая вновь спустя столетия.

